Calvary International Christian Ministries

There are no translations available.

Если вы имеете стихи, тема которых - миссия, миссионеры, евангелизация, благотворительность, помощь ближнему, призыв к труду, можете присылать их для размещения в данном разделе. Пишите нам: This e-mail address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it

НИВЫ ПОЖЕЛТЕВШИЕ СТОЯТ

Убран урожай Богатой нивы
Но я видел под дождём косым
До земли склонились сиротливо
Колоски незжатой полосы
Припев:
От востока к западной границе,

с севера сурового на юг
Род людской как поле колосится,

ожидая к жатве Божьих слуг
Лес прощаясь в золото оделся
Даже с юга дул прохладный "норд"
Ожидало поле земледельца
Видно, не пришёл ему черёд
Припев:
Боль моя не о клочке несжатом
Вечное нашёл я креста
И звучат слова Христа в двадцатом
"Нивы пожелтевшие стоят!"
Пусть одна проблема нас тревожит
Как сберечь для неба урожай
с чем сравниться в этом мире может
Господом спасённая душа

Василий Окунев, Россия, Краснодарский край

ТЫ ТАК ДОБР КО МНЕ

Нищий у прилавка с протянутой рукой.

Он сидит так смирно и чего-то ждёт –

«Ну подай на хлеб,

Что ты медлишь, друг?

Мне всего так мало надо,

Мне всего на хлеб».

Вот подходит первый и кладёт ему.

«О, спасибо, брат мой,

Ты так добр ко мне».

И пошёл тот нищий в магазин оптовый

И купил он хлеба на свои гроши.

И садится снова, он сидит опять –

«Мне подайте, люди, на хлеб опять».

Вот подходит снова добрый человек

И кладёт в корзинку Библию ему.

Вот уже и вечер, нищий всё сидит,

Напевает тихо: «О, подайте мне».

Вот подходит третий и кладёт на хлеб.

Нищий вдруг промолвил:

«Ты так добр ко мне».

Тот ответил тихо:

«Приходи и завтра, будет тебе хлеб».

Вадим Ярмолич, 10 лет, 2010 год,

Беларусь, Пинск

МИССИОНЕРАМ В СИБИРИ

Сибирь. Зима. Метель и холод,

Пронизывающий душу вновь.

Здесь чувствуется духа голод;

Христа небесная любовь.

Здесь столько христиан страдало!

Не видно ныне их могил...

За Бога свято умирало,

Но холод всех их пережил.

И в эту вот земную стужу

Пилигрим идёт вперёд.

Пронизывает ветер душу,

Но в сердце что-то он несёт.

Что за огонь в груди пылает?

Кто он? Зачем в Сибирь идёт?

Огонь дорогу освещает

И людям теплоту несёт.

Огонь - Христа любовь святая,

Что людям искупленье шлёт.

Но, кто ж её оберегая,

В Сибирь холодную несёт?

А он... никто! - миссионер...

Он от себя уже отрёкся,

Но приобрёл себе весь мир,

Когда в любовь Христа облёкся.

Он не один, с ним Бог, шагая,

В сердцах людей растопит лёд

И сына в мире укрепляя,

В Сибири Свой огонь зажжёт!

Сибирь... Снега, мороз и ветер...

Миссионер идёт вперёд,

И, кажется, ничто на свете

Не остановит его ход!

Пусть труд тяжёл. У двери Рая

Подарит Бог ему венец.

Горит в Сибири, не сгорая,

Огонь зажжённых им сердец!

Гунько Наталья,

г. Берёзовский, Кемеровская обл.

МИССИОНЕРАМ ПОСВЯЩАЕТСЯ

Бывает в жизни иногда,
От непосильного труда
Устало голову склоня,
Миссионер почти заплачет:
«Устал я, Господи, прости.
Среди житейской суеты
Так мало рук, надежных рук,
Чтобы понять, что рядом друг».
О, миссионеры, ваше дело
Не забыто у Христа!
Бог сегодня с нами,
Славить будем Господа Отца.
Однажды кончится твой путь,
И сольюсь». в небе на аллеях рая,
Не раз услышишь сердца стук,
И кто-то искренно вдруг скажет:
«Ты мне о Господе сказал,
Ты мне помог прийти к Иисусу,
Ради меня ты уставал,
И в хвале с тобой

Демидович Сергей, Украина

В РОЖДЕСТВО...

С нами тихо прощается вечер,

Наступает уж ночь Рождества…

И во многих домах тают свечи

С пожеланьем любви и добра…

Мы живем в ожидании чуда…

На уме лишь заботы, дела.

А кому-то совсем неуютно –

Не хватает там хлеба, тепла…

У кого-то богатство большое,

Дом украшен букетами роз;

А кому-то ужасное горе

Лишь приносит жемчужины слез…

В Рождество, не пройди, друг мой, нищих,

Обездоленных, вспомни детей,

Не имеющих крова и пищи.

Их своею любовью согрей…

Если сделаешь, что в твоих силах

Этим людям – скажу я всерьез,

Что сегодня подарок красивый

Ты Иисусу Христу преподнес!

Наташа Гунько.

ГОЛОС ВОПИЮЩЕГО В ПУСТЫНЕ

Я – голос вопиющего в пустыне

Для тех, кто населяет жизни дно,

Для тех, кто задыхается в трясине,

Чьи божества – наркотик и вино!

Кричу я тем, кто бродит, как в тумане,

Без всякого просвета впереди.

Стихи мои – для тех, кто наркоманит,

Кто водкой заливает жар в груди.

Для тех, кто на своей духовной тризне

Отпел себя в неполных двадцать лет

И, потеряв здоровье, силы, близких,

Сидит сегодня прочно на игле.

Давно за «травку» продана квартира,

Заложены и паспорт, и костюм,

Но нет ему покоя в этом мире

От тяги, что околдовала ум.

Желание взмывает чёрной птицей

Любой ценой наркотик раздобыть,

Чтоб снова уколоться, и забыться,

И хоть на время совесть усыпить.

Они и сами доле злой не рады,

Их взял обманом сатана в полон.

Наобещав им всяких благ в награду,

Их души незаметно губит он.

Рабы греха, рабы своих привычек

Безвольной глиной – в опытных руках…

Их разум нормой «травки» ограничен,

А отрезвленье им внушает страх.

Идут – бредут по замкнутому кругу,

Закладывая совесть, дом, детей…

Покорные, безрадостные слуги

Своих греховных, низменных страстей…

Я – голос вопиющего в пустыне,

И я не устаю их убеждать,

Что можно этой чёрной страшной силе

В союзе с Богом противостоять.
Забудешь и про шприц и про соломку,

Оставишь с самогонкою стакан.

Христос тебе поможет даже в «ломке»,

Но попроси Его об этом сам.

Ещё не вечер, как поётся в песне.

Ты вырвешься из этой кабалы.

Давай попросим Иисуса вместе

В молитве тесной – только я и ты.

Придёт конец отчаянным мытарствам,

Нечистый вмиг прижмёт трусливо хвост,

И самое надёжное лекарство

Подаст тебе из рук Своих Христос.

Не отводи от Иисуса взгляда,

Иначе враг уложит наповал,

А в дни борений братья будут рядом

И смогут поддержать, чтоб не упал.

И станешь ты без всяких там везений

(Пожалуйста, поверь на слово мне),

Уверовав в Христово воскресенье,

Счастливым человеком на земле.

А в час, когда погаснут жизни свечи,

Под всемогущим неземным перстом

Ты обретёшь по слову Бога вечность

В обителях, обещанных Христом.

Я – голос вопиющего в пустыне

Из тех, кого Господь решил простить,

Свидетельствую вам о Божьем Сыне,

Воскресшем, чтоб погибших воскресить.

Не проходите люди мимо боли,

Их возрожденье входит в Божий план,

За каждого из встреченных изгоев

Наказывал Христос молиться нам.

Евгения Вавринюк-Солдатова

ПРОКЛЯТЬЕ ВЕКА - ЭТО СПЕШКА

Проклятье века — это спешка,
и человек, стирая пот,
по жизни мечется, как пешка,
попав затравленно в цейтнот.
Поспешно пьют, поспешно любят,
и опускается душа.
Поспешно бьют, поспешно губят,
а после каются, спеша.
Но ты хотя б однажды в мире,
когда он спит или кипит,
остановись, как лошадь в мыле,
почуяв пропасть у копыт.
Остановись на полдороге,
доверься небу, как судье,
подумай — если не о боге —
хотя бы просто о себе.
Под шелест листьев обветшалых,
под паровозный хриплый крик
пойми: забегавшийся — жалок,
остановившийся — велик.
Пыль суеты сует сметая,
ты вспомни вечность наконец,
и нерешительность святая
вольется в ноги, как свинец.
Есть в нерешительности сила,
когда по ложному пути
вперед на ложные светила
ты не решаешься идти.
Топча, как листья, чьи-то лица,
остановись! Ты слеп, как Вий.
И самый шанс остановиться
безумством спешки не убий.
Когда шагаешь к цели бойко,
как по ступеням, по телам,
остановись, забывший бога,—
ты по себе шагаешь сам!
Когда тебя толкает злоба
к забвенью собственной души,
к бесчестью выстрела и слова,
не поспеши, не соверши!
Остановись, идя вслепую,
о население Земли!
Замри, летя из кольта, пуля,
и бомба в воздухе, замри!
О человек, чье имя свято,
подняв глаза с молитвой ввысь,
среди распада и разврата
остановись, остановись!

Евгений Евтушенко, 1967 г.

И ПОВЕЛИТЕЛЬНО И НЕЖНО

И повелительно и нежно
Господь позвал тебя на труд
Работы океан безбрежный
Для сердца, для ума и рук
//Привыкнув жить в тепле, в покое,
Себя не ставя под удар
Во время смутное такое
Ты отказался от труда//

Ты отказался от труда
И кто то прежде незаметный
Святою ревностью горя
Бесшумно занял твоё место
//Но беспристрастно ты отверг
Перед лицом Великим Божьим
Приобретенье иль потерь
Чего же в жизни твоей больше?//

Ты отказался от разлук,
От будней в вечном напряженьи
И от поддержки Божьих рук
Усталости, изнеможение
Духовно вроде не ослаб
И в церкви местной не помеха
Но нет во всех твоих делах
Благословений и успеха
В собранье ходишь ты поёшь
Благословений ловишь капли
А был готов пролиться дождь
Но отказался ты, не так ли?

НИВА ВСЯ БЕЛЁШЕНЬКА

Нива вся белёшенька стоит

Золотые зёрна осыпаются

Только ветер жатву шевелит

Но ничьи здесь спины не сгибаются

Солнце ещё жаркое горит

Обогреет, ободрит работников

Но никто на жатву не спешит

Мало любящих её охотников

Где жнецы, где труженики дня

На работу долго собираются

Холодом уж веет на поля

Дней уж лучших пусть не дожидаются

Поспешим, о, милые друзья

Собирать плоды Христова дела

Наступает уж кончина дня

Жатва долгожданная поспела

МИССИОНЕРАМ

Один миссионер писал домой

Что он сейчас, в холодную погоду,

Уходит в море, и своей рукой

Там целый день бросает сети в воду.

И лопаются руки на ветру,

Глаза слезятся, трескаются губы,

И снова завтра рано поутру

Разбудит окрик бригадира грубый.

Ночую в лодке, прямо в ней и сплю,

На жёсткой шкуре,рядом сохнут сети,

Я в ней молюсь, а по утрам пою

Когда уходим в море на рассвете.

Меня никто и слушать здесь не хочет

Здесь крики чаек заглушают речь,

Все сильно устают, а ближе к ночи

Одно желание у всех – прилечь.

Я говорю им в след: «храни вас Бог»

Уходят всегда молча, без ответа,

Я остаюсь, и подавляя вздох,

Порой молюсь и плачу до рассвета.

А утром снова загружаем сети,

И я пою под мерный стук волны

Что Бог Творец ,о том что Его дети

Искуплены ценой Его крови.

Я порывался уезжать отсюда

Не видя результата моих дел,

Не увидав успеха и уюта,

Не сделав то ,что сделать я хотел.

Но снова я служенье продолжаю,

Чтоб светом истины разрушить серость

И спросит меня Бог, я твердо знаю,

Не за успехи спросит , а за верность.

Мы все должны для Иисуса жить

И делать то ,что Он доверил нам,

В труде нам нужно верность сохранить

А результаты Он рассмотрит Сам.

И если есть усталость, и при этом

Унынье начинает грудь теснить,

Стать нужно светом. Просто Божьим светом,

Господь наш знает, сколько нам светить.

Лариса Дьяченко, Ростовская обл., Россия

СИРОТЫ

Как‐то так в этом мире бывает,

Чтобы счастье найти поскорей,

Люди счастье другое теряют,

Счастье в лицах своих малышей.

Так и здесь... Их отец подработать

Удалился в чужую страну,

А родительской тяжесть заботы

Без труда возложил на жену.

И как часто бывает такое

в мире скажут: мол, это судьба.

Там он скоро увлекся другою,

И осталась с детьми мать одна.

Впрочем, скоро пришёл благодетель

И пригласил ее вместе с собой

В край далекий, богатый,.. а дети...

Детям жребий достался другой.

Три птенца, три живых мальчугана,

Три веселых, смешных сорванца,

В бедной хижине папу и маму

Им теперь заменила сестра.

Есть немало своих интересов

У девченок двенадцати лет,

Как ни горько, но не было места

Ей для детства. Вставая чуть свет,

Когда люди кругом досыпали

Сны десятые, ей не спалось,

Постоянные мысли пугали,

Как бы им голодать не пришлось.

Правда мама когда‐то учила

Печь лепешки, она их пекла

И с утра на базар относила.

Только малое время спустя

С горькой болью она осознала,

Что не сможет семью прокормить,

Что торгует она очень мало,

Что им так вчетвером не прожить.

А напротив, немного в сторонке,

Под высокой базарной стеной

Торговали другие девчонки,

Торговали девчонки собой.

От того, что она увидала,

Что впервые открылось пред ней

Тихим эхом внутри застонало,

Было им по двенадцать, как ей.

И смотрела, что думать не зная,

Только жаль, не видала она,

Что за нею, давно наблюдая,

Между ними стоял сатана.

Дух жестокий над жертвою новой

Злые планы тем часом ковал

И змеинно коварное слово

В сердце словно как мысль послал:

Чем стоять, ожидая чего‐то

Занялась ты б торговлей такой,

Ведь совсем неплохая работа,

А на жизнь точно хватит, с лихвой...

Пошатнулась девченка немного,

И в глазах стало как‐то темно,

Незнакомая раньше тревога

Сжала чистую душу её.

С грязью этой впервые столкнувшись

Содрогаясь, в кромешную тьму

Прошептала, слегка задохнувшись:

Нет, я лучше скорее умру...

Неплохая идея, ты знаешь, ‐

Демон ей продолжал говорить,

Для чего ты так сильно страдаешь?

Да и впрям, для чего тебе жить?

Ты же знаешь, что денег не хватит

Вам надолго, что голод придет

И мучительной смертью и братьев

И тебя непременно убьет.

Чем вот так умирать постепенно,

Горсть таблеток прими, и запей,

И страданья прервуться мгновенно

Вместе с жизнью ненужной твоей...

И какой‐то недетскою мукой

Исказилось ребенка лицо,

Точно звук от сердечного стука

Ранил болью глубокой её.

Возвращаясь домой как в тумане,

Мир как будто померкнул вокруг,

Только тяжесть таблеток в кармане,

Только сердца чуть сбивчивый стук...

Вот и хижина, та, что дарила

Ей когда‐то уют и тепло.

И последняя мысль пронзила

Что же с братьями станет её?

Кто их в этой утрате поддержит?

Что от жизни достанется им?

Остается одно, неизбежно

Умереть сразу всем четверым.

И смахнувши текущие слезы,

Дверь тихонько прикрыв за собой,

Поделила на равные дозы

Горсть таблеток дрожащей рукой.

Вот и братья вернулись из школы

Словно тройка шальных воробьев,

Залетели, ворвались, ни слова

Не понять из‐за хаоса слов:

Гости были сегодня смешные

Говорили про Бога, про рай,

И брошюрки дарили цветные.

На, вот эту для нас, почитай!

И скользнула растерянным взглядом

По цветному рисунку листка ‐

Три креста, люди, воины рядом,

Но какие там были слова!

Сердце странно как‐будто забилось,

Надрывая щемящей тоской,

И нечаянно буквы покрылись

Неожиданной детской слезой.

Вдруг какою‐то теплой волною

Незнакомая сила добра

Обдала и укрыла собою

И тотчас ощутила она,

Будто рядом стоит незнакомый,

Но до сладостной боли родной

И по косам, небрежно сплетенным

Нежно гладит пронзенной рукой.

И бессильно упав на колени

Сотрясаясь в рыданья слезах

Излила всю тоску и томленье,

Что не выскажешь просто в словах.

В свои детские годы узнала,

То, что детям не следует знать.

Но в двенадцать она понимала,

Что не всякий поймет в двадцать пять.

В бедной хижине, миром забытой

Три мальчишки с сестренкой живут.

Через церковь, одетые, сытые,

А отцом они Бога зовут.

Каждый день им сестрёнка читает,

Каждый день они в церковь бегут.

Каждый день их там кто‐то встречает,

Там их любят, вот так и живут.

А девченка всегда повторяет,

Те слова из брошюрки простой,

И других и себя вдохновляет

Этой истиной вечно живой:

Даже если и мать позабудет

И оставит родное дитя,

Помни, Бог твой и видит, и любит,

Твой Господь не оставит

Павел Шавловский